Неточные совпадения
Знакомый помощник частного пристава жаловался мне: «Война только что началась, а уж говорят о воровстве: сейчас задержали человека, который уверял публику, что ломают дом с разрешения начальства за то, что хозяин дома, интендант, сорок
тысяч солдатских сапог украл и
немцам продал».
— Мы вот на войну сетуем, жалобимся. Подрывает война делишки наши. У меня на декабрь поставка
немцам, десять
тысяч гусей…
Только взял он у
немца расписку посмотреть, видит — верно:
тысячу двести рублей сполна получил.
Занятый постоянной работой в «Русских ведомостях», я перестал бывать у А.Я. Липскерова. Знаю, что он переживал трудные дни, а потом, уже когда на него насели судебные пристава, к нему, на его счастье, подвернулся
немец типографщик, дал взаймы на расплату семь
тысяч рублей, а потом у него у самого типографию описали кредиторы…
«Этакой болван получает
тысячу целковых, а я ничего!» — подумал Калинович и не без зависти оглядел свеженький, чистенький костюм
немца и его белейшую тонкого голландского полотна рубашку.
Чрез несколько дней, впрочем, из пятисот
тысяч жителей нашлась одна добрая душа: это был сосед Калиновича, живший еще этажом выше его, — молодой
немец, с толстыми ногами, простоватой физиономией и с какими-то необыкновенно добродушными вихрами по всей голове.
— Помилуйте, — продолжал горячиться директор. — Карлушка какой-нибудь паршивый, пара галстуков была у него да кальсоны вязаные, состоял на побегушках у жида в Зарядье, а глядишь, годика через три — биржевой маклер.
Немцы выклянчили — в двадцати
тысячах дохода… За невестой куш берет… Сами вы плошаете, господа!
— Что вы! да ведь это целая революция! — А вы как об этом полагали! Мы ведь не
немцы, помаленьку не любим! Вон головорезы-то, слышали, чай? миллион триста
тысяч голов требуют, ну, а мы, им в пику, сорок миллионов поясниц заполучить желаем!
Тогда говорили вздыхая: «Ах! мать моя, каков этот иностранный
немец Миних, прислал сюда только одну молдаванскую княжну, а, сказывают наши, полонил их
тысячу, да отослал к своим, в немецкую землю, — ну съела бы его зубами!»
Федор Христианыч — действительно честный человек. Я к нему чувствую какое-то, как бы это выразиться, благоговение. Да и не одна я. Последний раз, как я была в деревне, весь уезд мне уши прожужжал:"Ваш
немец — клад". И как он привязан к нашему семейству! Ему две
тысячи рублей предлагали, да какое две
тысячи? Двадцать пять процентов давали на другом заводе — нейдет.
Он положил себе в течение десяти лет составить капитал из пятидесяти
тысяч, и уже это было так верно и неотразимо, как судьба, потому что скорее чиновник позабудет заглянуть в швейцарскую своего начальника, нежели
немец решится переменить свое слово.
На придворные обеды при Иоанне IV приглашались уже громадные массы служивых людей: по 600–700 человек. А однажды во время войны с ливонскими
немцами устроен был придворный обед на 2
тысячи человек.
— Что? Побагровел? Ах,
немец,
немец! чувствует мое сердце, что добра от тебя не будет. Ты пойми: тут каждая минута миллион триста
тысяч червонцев стоит, а ты ломаешься: «уф спальни»!
«Могли ли они (панслависты) ожидать, что история шагнет на
тысячу лет назад ради нескольких чахлых общин, которые на каждой пяди обитаемой ими земли окружены со всех сторон
немцами» (стр. 117).
— Главный садовник,
немец, одного жалованья получает две
тысячи рублей серебром, — сказал он между прочим.
И так жутко посмотрела на меня, что не любовь, а ненависть, словно к врагу, прочел я в этих родных глазах. Так стало мне тоскливо и холодно, будто сижу я в самом настоящем окопе под дождем и прямо в меня целится проклятый
немец. Конечно, завтра же куплю две
тысячи папирос и разложу по всем столам, пусть не думает, что я жаден… но как она не понимает, что здесь не в жадности дело? Ах, Сашенька, Сашенька!
Ну а если
немец не ощупывает своего живота и совершенно серьезно целится, чтобы убить, и понимает, зачем это надо? И если выходит так, что дурак-то я с моим непониманием, да мало того, что дурак, а еще и трус? Что ж, очень возможно. Возможно, что и дурак. Возможно, что и трус. Вдруг не один я в Питере, а
тысяча, сто
тысяч ведут такие же дневники и тоже радуются, что их не призовут и не убьют, и рассуждают точь-в-точь так же, как и я?